Где содержатся маньяки: репортаж из закрытой тюрьмы для смертников

Самые жуткие маньяки СССР, о которых помнят разве что наши бабушки и дедушки, до сего времени живые. Они заточены в мордовских кутузках. А где еще — ведь Мордовия вправду неповторимый регион: тут на местности в 50 км размещается… 17 (!) исправительных учреждений, в том числе две колонии для на всю жизнь осужденных. Нигде больше нет таковой концентрации тюремного населения и нигде больше нет сходу 2-ух тюрем для «смертников».

Серийные убийцы русской эры тут делят одни камеры с современными маньяками. Бывшие военные, сотрудники правоохранительных органов, оленеводы, директора фабрик — кого здесь лишь нет, и на совести всякого из их горы трупов. Как подсчитал кто-то, на две сотки на всю жизнь осужденных приходится приблизительно целый «город призраков» (душ тех, кого они уничтожили).

Обозреватель «МК» побывала в мордовских колониях для «смертников». Мы публикуем репортаж из ИК-1, известной как «мордовская зона».

фото: Ева Меркачева

Письмо Сталину от осужденной супруги атамана Махно

ИЗ ДОСЬЕ «МК»:

В 1931 году на местности Мордовии был образован Темлаг (подразделение в системе ГУЛАГа). В 1948 году там возникло отдельное управление Дубравлаг с лагерями для политзаключенных.

На данный момент в Мордовии практически 30 учреждений уголовно-исполнительной системы, включая СИЗО, поликлиники и т.д. Тут есть фактически все виды колоний, в том числе единственная в Рф ИК для дам, нездоровых туберкулезом.

Мордовия — край грозный, край тюремный. Некие поселки полностью состоят лишь из жителей-тюремщиков. В одном из их под заглавием Явас есть неповторимый музей, посвященный жизни за колющейся проволокой. Вполне сохраненный интерьер служебного кабинета работника Темлага, подлинные письма узнаваемых осужденных (ученых, поэтов, писателей)… Ну и «вишенка на тортике» — одиночная камера, где в мгле посиживает зэк-манекен эры политических репрессий.

Из фактов, которые наверное почти всех потрясут: в 30–40-е годы начальниками управлений мордовской уголовно-исполнительной системы пару раз становились бывшие осужденные.

— Времена были такие, что посреди арестантов оказывались люди образованные, представляющие ценность для культуры и науки страны и даже мира, — гласит представитель УФСИН по Мордовии Марина Ханиева. — У нас тут отбывали наказание дочь Цветаевой Ариадна Эфрон, диссиденты Ира Ратушинская, Александр Гинзбург, Андрей Синявский… Посиживал здесь священник, ставший потом митрополитом всея Эстонии (он, к слову, позже приезжал сюда).

Галерея узнаваемых заключенных впечатляет. Вот лишь некие из их.

Супруга знаменитого атамана Махно Галина Кузьменко. Ее привезли сюда шагом в 1945 году, немолодую (47 лет) даму осудили за «бандитизм в годы штатской войны». Восемь лет она провела в Дубравлаге. Сохранилось ее письмо Сталину, в каком она намедни освобождения спрашивает про ключи к собственной квартире в Берлине (их изъяли при аресте). Есть и документ с грифом «совсекретно», подписанный замначальника Дубравлага. Там сказано: Кузьменко быть может отпущена лишь опосля получения от ее дочери письменного согласия взять ее под опеку на иждивение.



фото: Ева Меркачева
Супруга Махно.



фото: Ева Меркачева

Юрий Айзеншпис. Да-да, в мордовских лагерях посиживал будущий директор и продюсер группы «Кино» (помните, как он на взятые в кредит средства выпустил «Темный альбом» Виктора Цоя?). Собственный срок он получил в 70-е за контрабанду и денежные операции: в его квартире отыскали южноамериканские баксы.

Практически всех осужденных на шаг ранее гнали через Мордовию, отсюда и жуткие рассказы про «дорогу погибели». В сосновых борах прячутся заброшенные кладбища арестантов. Но самое ужасное воспоминание все таки создают колонии для «смертников». Что за чудовища и на каких «цепях» там посиживают?



фото: Ева Меркачева

Гражданин начальник «мордовской зоны»

ИК-1 поселка Сосновка. Плакаты с надписями: «На свободу с незапятанной совестью» могли бы казаться глумливыми, но это не колония для на всю жизнь осужденных в чистом виде. ИК-1 — особенного режима с участком для «смертников». Управляет участком Сергей Валентинович.



фото: Ева Меркачева
Кабинет начальника.

Его кабинет (единственным украшением которого является большой бюст Дзержинского) размещается прямо меж камер со «смертниками». Соседство с маньяками его не стращает. Сергея Валентиновича совершенно в данной нам жизни, как мне показалось, не достаточно что может испугать. Он сам, к слову, — ходячая история. Совместно с супругой (она тюремный медик) приехал в Мордовию из Вильнюса в 90-е, да так до сего времени и остался сторожить тех, к кому все другие страшатся даже приближаться.

— Я воспринимал 1-ый шаг на всю жизнь осужденных в 1998 году. Работал тогда начальником спецотдела, так что все личные дела этих людей шли через меня. Помню, старенький дедушка Данилов спалил дом с людьми, цыган Панченко в составе банды ограбил и вырезал семью… Все истории приблизительно такие. У меня до сего времени в журнальчике хранится информация о любом из на всю жизнь осужденных, пришедшем теми первыми шагами. Вели себя они относительно тихо, но были растеряны. Они ведь все готовились к расстрелу, а здесь им жизнь дарили. Некие при опросе гласили: «Лучше б расстреляли, чем так жить». Но через пару лет точку зрения поменяли.

«Гражданин начальник» с самого начала завел правило: осужденные не делятся на касты и группы. В «мордовской зоне» все равны и все начинают с незапятнанного листа.

— Чем убийца старушек лучше убийцы деток? — рассуждает начальник. — Как один из их может предъявлять другому за педофилию? Либо как кто-то быть может авторитетнее, если у всех однообразный приговор?

В конце 90-х в «мордовскую зону» стали прибывать и 1-ые маньяки. Практически они все уже погибли и покоятся на особом кладбище в Барашеве. Те, кто живые, уже так немощны и стары, что сами не помнят — за что они здесь оказались.



фото: Ева Меркачева
Начальник участка для на всю жизнь осужденных.

Сергей Валентинович достает «амбарную книжку» — как раз в ней все записи. Красноватым цветом выделены те, кто погиб, и причина их погибели. Мы пробегаем очами сухие строки в поисках самых узнаваемых русских маньяков.

Маньяк Олег Кузнецов погиб 4 августа 2000 года от острой сердечной дефицитности.

А ведь никто не понимает о том, что его больше нет. В Википедии обозначено: «Отбывает наказание в Мордовии». 19 лет как не отбывает…

На счету Кузнецова минимум 10 жертв — девченки, девицы, дамы. Он их насиловал, а позже убивал. Практически все злодеяния сделал в Москве в районе Измайловского парка.

— Вину свою он не признавал, — вспоминает Сергей Валентинович. — Наверняка, задумывался, что к нему здесь сотрудники лучше относиться будут, если он будет орать, что следствие и трибунал в отношении него сделали ошибку. Его никто не навещал, никто не слал посылок. С сокамерником практически не общался. Так и погиб в одиночестве.

Маньяк Сергей Ряховский погиб 12 ноября 2007 года от туберкулеза легких.

Удивительно, что общественность похоронила «балашихинского потрошителя», на счету которого 18 доказанных убийств, на два года ранее — еще в 2005 году. Так написано в той же Википедии и остальных источниках. Совершенно, четкой информацией по смертям на всю жизнь осужденных владеет только ФСИН. А о кончине докладывают лишь близким родственникам. У Ряховского они были, но энтузиазма к его судьбе не проявляли.

— Мама почему-либо никогда не приезжала даже на маленькую свиданку, — гласит Сергей Валентинович. — Он писал ей письма нескончаемо. А еще целыми деньками воспоминания составлял (но для вас не будет любопытно, там сплошное безумие). Он считал себя «санитаром леса» — убивал проституток и гомосексуалистов.

Всего с 1998 года, суда по записям начальника, погибли 60 человек из числа приговоренных к смертной экзекуции, которым ее поменяли на бессрочный срок. А еще эта книжка гласит, что никто из осужденных «мордовской зоны» отсюда {живым} не вышел. За все существование «централа» не было и ни 1-го успешного побега.



фото: Ева Меркачева
Обозреватель «МК» в колонии для «смертников».

«Не виновный я»

Не маньяками едиными живая «мордовская зона», как обидно пошутил один из ее служащих. Один кавказец, например, убил в порыве ревности свою супругу, когда застал ее дома с хахалем (а тот успел сбежать, поэтому выжил), и 11-летнего пасынка. Либо вот оленевод Андрей Выучейский в селе Ненецкого автономного окрестность сжег юрту со всей семьей — живьем сгорели 5 человек, включая деток, посреди который был шестимесячный Артем. Пришел домой опьяненный, добивался средства на водку, а когда не дали, разозлился… Сам он убеждает, что, напротив, пробовал спасти домочадцев из огня. Может, правда не помнит по пьяни, как все было по сути, а может, выдумал для себя эту версию и поверил в нее, чтоб далее жить можно было. То, что был опьянен в момент катастрофы, не опровергает — разъясняет, дескать, белоснежный олень сбежал, он его находил по всей тундре, вот и испил…



фото: Ева Меркачева

Оленеводу 30 лет, но есть осужденные намного молодее — по 20–25 лет. Их 10-ки, и от этого жутко. Истории таковых ребят типичны — убивали таксистов либо гастарбайтеров, грабили дома (расправлялись с хозяевами на месте). Обитатель Хакасии Максим Смирнов сел за сетку в 19 лет. Совместно с товарищами они изнасиловали, безжалостно уничтожили и сожгли 3-х китаянок, которые работали в теплице (компания бродила по району в поисках водки, наркотиков и средств, а дамы попались им под руку).

— 50 процентов считают себя жертвами судебной ошибки либо же признают вину, но отчасти и со сроком не согласны, — гласит Сергей Валентинович. — И пробуют уверить в этом меня. Я им отвечаю: я не следователь, не прокурор, не арбитр, мое дело — охранять. А вы пишите в высшие инстанции, добивайтесь справедливости, я для вас не мешаю. Я не берусь судить. Все быть может. Но время от времени даже обычный беседы довольно, чтоб осознать, что версия осужденного не выдерживает никакой критики и он виновен.

В худеньком узнике в темной тюремной робе ни за что не узнаешь курсанта училища МВД в Санкт-Петербурге Илью Комарова. В 2013 году он, по версии суда и следствия, из-за конфликтов (соседи его заливали) и с целью наживы вырезал семью наркополицейского: 38-летнюю даму, 12-летнего мальчугана и собаку. Ранее момента ничего подобного в университетах внутренних войск не бывало, поэтому на пространство выезжал главком ВВ МВД Николай Рогожкин.



фото: Ева Меркачева
Илья Комаров.

Илья Комаров один из числа тех, кто вину свою не признает и никогда не признавал. Но вот послушайте его ответы на мои вопросцы и сами сделайте выводы.

— Следствию необходимо было срочно отыскать виноватого, поэтому что грех звучное, — начинает Илья. — Я был безупречным подозреваемым. Я был в квартире в денек убийства, практически за полчаса ранее. Я никогда этого не опровергал. У меня в туалете хомут растянулся, и я пришел к соседям поглядеть, как он крепится (они однообразные во всех квартирах). Я даже предложил даме позвонить супругу и разрешить мне войти. Он разрешил. И позже она гласила во время моего визита по телефону с подружками. А по версии следствия, я ушел, возвратился и побежал находить золото, а когда меня узрели, всех убил. И вот для вас не удивительно, что я типо нанес собаке один удар в сердечко, а даме и ребенку 72? Я не понимаю логики.

— Но ведь даже орудие убийства отыскали, как я читала в репортажах из зала суда.

— Ножик отыскали, но он полностью тупой. Он был куплен для походов. Я им с хомута ржавчину счищал. На хомуте есть отметина, что я чистил вправду. И вот, по версии следствия, я всех зарезал и ушел, а золото оставил в подъезде. Для чего?



фото: Ева Меркачева

— Не понимаю. Но понимаю, что вас задержали, когда вы двигались из поликлиники, где для вас вылечивали раненую руку.

— По их версии, ребенок нанес мне эту рану. Но это не так. По сути рана — от драки с настоящим правонарушителем в их квартире. Я с ним столкнулся там. Следствие не сделалось его находить. Им проще было меня обвинить.

— Если вы застали убийцу на месте злодеяния, да еще пробовали задержать, то почему сходу не вызвали полицию? Почему через некое время просто тихо пошли в поликлинику?

— Это моя ошибка, и я этого не отрицаю. Но я считаю, что вина моя не подтверждена. А мне бессрочное дали. Это дико — таковой срок сам по для себя… Но надежда погибает крайней. Мне на данный момент 26 лет всего.

— Чем занимаетесь в колонии?

— Работаю. Шью. У меня иски есть — судебные издержки в 70 тыщ и еще военному училищу я должен восполнить расходы по обмундированию и обучению. Предки поддерживают, письма пишут. А свидания с ними не желаю. Почему? Выскажемся так — постыдно. И чем меньше видишь, тем меньше охото. Так проще всем.



фото: Ева Меркачева

Если вы думаете, что в былые времена с военными такового произойти не могло, — ошибаетесь. «Мордовская зона» свидетельствует: так было постоянно. В одной из камер посиживает (поточнее, лежит, он отчасти парализован опосля инфаркта) прошлый русский военнослужащий, старший лейтенант Артиллерийских войск по фамилии Бородин. Пил он как-то в одной компании, разразился скандал, поножовщина… В общем, несколько трупов на его совести, в том числе 90-летней бабушки. Старушка была лежачая, как и он на данный момент. Ну чем же не закон кармы? Либо вот обитатель Калининграда Юрий Савин убил 2-ух парней, а конечности им отпилил садовой пилой, чтоб легче упрятать и сложнее опознать было. Итак вот он на данный момент в колонии сам без ноги (отрезали из-за заболевания).

В продолжение: «Тетенька, ручки болят»: исповедь известного русского маньяка-педофила Иртышова»

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *